My African Love
Моя африканская любовь
Моя африканская любовь
Моя африканская любовь
Я никогда бы не подумала, что посвящу девять лет своей жизни Африке: девять лет путешествий, съёмок, участия в полевых проектах и, порой, настоящего риска для жизни — не только рядом с дикими животными, но и вместе с людьми, живущими на границе этой необъятной природы. В 2016 году мои друзья постоянно говорили о «mal d’Africa» — особой тоске по Африке: о запахе земли и дыма, о бесконечном небе, о той ностальгии, которая накрывает в тот момент, когда поднимаешься по трапу самолёта домой. А я, напротив, любила лазурное море, собирать ракушки, иногда ходить в горы и путешествовать, чтобы узнавать новые культуры, и никак не могла понять, зачем проводить в полёте 24 часа, если Сардиния, Калабрия и Греция так близко.
Но ещё в детстве я уже по-настоящему дышала природой, хотя тогда этого не осознавала: отец брал меня с собой к озёрам, в леса, на снег и цветущие луга — летом и зимой. Потом начались его экстремальные путешествия: Эльбрус 5 642 м, пик Ленина 7 134 м, Камчатка с её медведями и другие вершины, которые нужно было покорить, и пустыни, которые хотелось открыть. Думаю, именно тот период рядом с ним, когда я была маленькой, запечатал во мне ощущение, что настоящая жизнь начинается там, где приключение граничит с лёгким безумием, а свобода немного пугает. Я оставалась лишь зрителем этих экспедиций: сидела дома, ходила в школу и смотрела, как он уезжает, понимая, насколько рискованны такие восхождения; иногда он исчезал на месяцы, и нам приходилось искать его с помощью спасательных служб, следя за вертолётами с затаённым дыханием и не зная, где он и всё ли с ним в порядке.
I would never have imagined dedicating nine years of my life to Africa: nine years spent travelling, taking photographs, joining field projects and sometimes truly risking my life, not only alongside wild animals but also together with the people who live on the edge of this immense nature. In 2016 my friends kept talking about “deep longing to return to Africa”: the smell of earth and smoke, the endless skies, that sense of nostalgia that hits you the moment you step onto the plane home. I, on the other hand, loved the turquoise sea, collecting shells, the occasional hike in the mountains and trips to discover new cultures, and I couldn’t understand why I should face 24 hours of flying when Sardinia, Calabria and Greece were so close.
As a child, though, I had already breathed nature deeply, even if I didn’t realise it at the time: my father would take me with him to lakes, forests, snow and flowering meadows, in summer and in winter. Then came his extreme journeys: Elbrus 5,642 m, Pik Lenin 7,134 m, Kamchatka to see the bears, and other peaks still to conquer and deserts to discover, and I believe that time with him, when I was little, imprinted in me the idea that real life is found where adventure brushes up against madness and freedom is almost frightening. I was only a spectator of those extreme trips: I stayed at home, went to school and watched him leave from afar, knowing how dangerous those expeditions were; sometimes he would disappear for months and we even had to look for him with rescue services, following the helicopters with bated breath, without really knowing where he was or whether he was safe.
Я никогда бы не подумала, что посвящу девять лет своей жизни Африке: девять лет путешествий, съёмок, участия в полевых проектах и, порой, настоящего риска для жизни — не только рядом с дикими животными, но и вместе с людьми, живущими на границе этой необъятной природы. В 2016 году мои друзья постоянно говорили о «mal d’Africa» — особой тоске по Африке: о запахе земли и дыма, о бесконечном небе, о той ностальгии, которая накрывает в тот момент, когда поднимаешься по трапу самолёта домой. А я, напротив, любила лазурное море, собирать ракушки, иногда ходить в горы и путешествовать, чтобы узнавать новые культуры, и никак не могла понять, зачем проводить в полёте 24 часа, если Сардиния, Калабрия и Греция так близко.
Но ещё в детстве я уже по-настоящему дышала природой, хотя тогда этого не осознавала: отец брал меня с собой к озёрам, в леса, на снег и цветущие луга — летом и зимой. Потом начались его экстремальные путешествия: Эльбрус 5 642 м, пик Ленина 7 134 м, Камчатка с её медведями и другие вершины, которые нужно было покорить, и пустыни, которые хотелось открыть. Думаю, именно тот период рядом с ним, когда я была маленькой, запечатал во мне ощущение, что настоящая жизнь начинается там, где приключение граничит с лёгким безумием, а свобода немного пугает. Я оставалась лишь зрителем этих экспедиций: сидела дома, ходила в школу и смотрела, как он уезжает, понимая, насколько рискованны такие восхождения; иногда он исчезал на месяцы, и нам приходилось искать его с помощью спасательных служб, следя за вертолётами с затаённым дыханием и не зная, где он и всё ли с ним в порядке.
В 2018 году те же друзья уговорили меня поехать в Ботсвану. Это было тяжёлое путешествие: долгий путь, холодные ночи, почти без сна… и всего за семь дней Африка покорила меня навсегда; её просторы, её запахи, человеческая тишина и музыка живой природы стали одновременно и моей погибелью, и моим домом. Рёв львов, доносящийся за многие километры, но слышимый так, будто они спят с тобой на одной кровати, и гиппопотамы, которые по ночам выходят из воды и бесконечно жуют траву, устраивая такой невероятный шум, что кажется невозможным уснуть… и всё же со временем привыкаешь и к этой странной музыке саванны. Я помню свою первую настоящую тишину: ни звука города — только шорох травы, крики птиц, тяжёлые шаги слона в темноте и дыхание ветра, треплющего полог палатки; запах рассвета в саванне, свет, разрывающий горизонт, далёкий рёв, который сначала отдаётся где—то внутри, а уже потом в ушах. В тот момент я поняла, что уже никогда не буду прежней.
С тех пор Африка стала моей сладкой одержимостью: в самолёте по пути домой я уже планирую следующую поездку, изучаю карты, сезоны, национальные парки, миграционные пути, в поисках новых уголков дикой природы, которые можно прожить. Я многократно побывала в восьми разных странах и всё равно чувствую, что увидела лишь малую часть того, что хранит этот континент. Я скучаю по Африке так, как скучают по дому: у меня ощущение, что там меня всегда кто-то ждёт — с улыбкой, с любовью, с теплом, которое исходит не только от солнца, но и от людей, животных и самой земли. Ради работы я путешествую и снимаю и в других местах, но каждый раз, когда самолёт приземляется где-то ещё, я чувствую, что это лишь временное отклонение от пути. Мой настоящий дом, тот, который зовёт меня, когда я закрываю глаза — это Африка.
In 2018 the same friends convinced me to go to Botswana: a tough, long, cold trip, with no sleep… and in just seven days Africa conquered me forever; the vastness, the scents, the human silence and the music of nature became both my downfall and my home. The call of lions roaring kilometres away, yet you feel them as if they were sleeping on the bed next to you, and the hippos that come out of the water at night and chew grass without stopping, making such a crazy noise that it seems impossible to sleep… and yet, with time, you get used to this strange soundtrack of the savannah. I remember the first true silence: no city noise, only the rustle of the grass, bird calls, the heavy steps of an elephant in the dark, the breath of the wind on the tent; the smell of dawn in the savannah, the light splitting the horizon, a distant roar that reaches your stomach before your ears. In that moment I understood that I would never be the same again.
Since then Africa has become my sweet obsession: on the flight back I am already planning the next journey; I study maps, seasons, parks, migration routes, searching for new corners of wilderness to live in. I have visited eight different countries several times and I still feel I have only seen a small part of what this continent holds. I miss Africa the way one misses home: I have the feeling that someone is always waiting for me there, with a smile, with love, with a warmth that is not only that of the sun, but of the people, the animals and the land itself. I have travelled and taken photographs elsewhere for work, but every time the plane lands in another place, I feel it is only a temporary detour: my real home, the one that calls me when I close my eyes, is and remains Africa.
В 2018 году те же друзья уговорили меня поехать в Ботсвану. Это было тяжёлое путешествие: долгий путь, холодные ночи, почти без сна… и всего за семь дней Африка покорила меня навсегда; её просторы, её запахи, человеческая тишина и музыка живой природы стали одновременно и моей погибелью, и моим домом. Рёв львов, доносящийся за многие километры, но слышимый так, будто они спят с тобой на одной кровати, и гиппопотамы, которые по ночам выходят из воды и бесконечно жуют траву, устраивая такой невероятный шум, что кажется невозможным уснуть… и всё же со временем привыкаешь и к этой странной музыке саванны. Я помню свою первую настоящую тишину: ни звука города — только шорох травы, крики птиц, тяжёлые шаги слона в темноте и дыхание ветра, треплющего полог палатки; запах рассвета в саванне, свет, разрывающий горизонт, далёкий рёв, который сначала отдаётся где—то внутри, а уже потом в ушах. В тот момент я поняла, что уже никогда не буду прежней.
С тех пор Африка стала моей сладкой одержимостью: в самолёте по пути домой я уже планирую следующую поездку, изучаю карты, сезоны, национальные парки, миграционные пути, в поисках новых уголков дикой природы, которые можно прожить. Я многократно побывала в восьми разных странах и всё равно чувствую, что увидела лишь малую часть того, что хранит этот континент. Я скучаю по Африке так, как скучают по дому: у меня ощущение, что там меня всегда кто то ждёт — с улыбкой, с любовью, с теплом, которое исходит не только от солнца, но и от людей, животных и самой земли. Ради работы я путешествую и снимаю и в других местах, но каждый раз, когда самолёт приземляется где то ещё, я чувствую, что это лишь временное отклонение от пути. Мой настоящий дом, тот, который зовёт меня, когда я закрываю глаза, — это Африка.